Василия соседки гак же дружно осудили: не годится на улице, при всех, а особенно при учениках, «тыкать» учителю, даже если тот ровня по годам. Потом поговорили о 
семейных делах Бориса Николаевича. В городе у него осталась невеста, она еще доучивается на врача. Как закончит, приедет к нему. Борис Николаевич уже в больнице договорился, чтобы ждали его будущую жену и за ней оставили должность. Опять же квартира намечена им при больнице. И эту его заботливость бабы тоже одобрили. А Люська под их всеведущий разговор старалась представить себе, какая же у Бориса Николаевича невеста. Наверное, черноволосая, смуглая, с глазами-сливами... Как на Кавказе. Зря, что ли, он все время про горы вспоминает. И не какие-нибудь другие, разные, а все только Кавказ. Снежные пики, зеленые долины, древние монастыри...
Раньше Люське больше нравилась математика, задачки она лузгала, как семечки, а теперь ее любимым предметом стала литература. Борис Николаевич входил в класс и смешливо морщился:
— Опять пахнет немытыми ушами! Кто дежурный?
Дежурный бросался открывать форточку. Но чаще
Борис Николаевич его опережал, сам открывал форточку, легко привстав на край подоконника. Ребятам нравилось, что учитель такой быстрый и ловкий.
— Железников! — строго говорил Борис Николаевич. — Ты как сидишь? Подтянись!
И Лешка Железников, по обыкновению полулежавший на парте и расстегнутый до пупа, не огрызался, как на завуча Марию Павловну и на всех других учителей, а садился прямо и подтягивал «молнию» до горла. Борис Николаевич обещал, если Лешка исправит двойки, принять его в школьную хоккейную команду.
Но даже литература иной раз сбивала Лешку с толку.
— Железников! — вызвал его Борис Николаевич. — Иди отвечать! Что было задано на дом?
Лешка стал у доски, мученически завел глаза.
