Не за плату койку сдала, а пожалела

Лида изо всех сил старается убедить меня, что тете Гале совсем плохо и что ее лучше не трогать. Похоже, что Рыбникову она жалеет больше, чем родную мать. Тетя Галя взяла Лиду к себе на квартиру, когда девочка окончила восемь классов и поступила в техникум. Не за плату койку сдала, а пожалела, что Лида каждый день мотается на электричке — час туда, час обратно. И Захарова там же частенько оставалась ночевать. Бывалая баба эта Захарова. Когда они ехали с плащами на вокзал, Захарова каждый раз не забывала предупредить Рыбникову: «В случае чего я тебя не знаю, ты меня не знаешь. Поняла?» Захарова рассчитывала, что если ее задержат одну, с одним только плащом, то оштрафуют за мелкую спекуляцию — и все. Больше одного плаща у Захаровой никогда не было. Все плащи были в сумке у Рыбниковой. Но ребята из ОБХСС еще в апреле приметили эту парочку и следили за ней. Продаст Захарова плащ, сунет незаметно Рыбниковой деньги и тут же скроется с вокзала, считая, что все обошлось благополучно. А покупатель между тем уже задержан и сидит в дежурке, растерянно дает показания: когда, у кого, за какую сумму приобретен им плащ, а взамен плаща, остающегося как вещественное доказательство, покупатель получает расписку и приятное обещание, что, возможно, со временем его вызовут в суд как свидетеля. «Когда мне вернут плащ? За него же деньги плачены! Пятьдесят пять рублей!» — «Ждите, когда закончится следствие». Следствие тогда еще и не начиналось. Захарова и Рыбникова ездили по вокзалам, спекулировали и, между прочим, не только спекулировали, но и мошенничали; они рассчитывали, что вокзальный торопливый покупатель только в вагоне разберется, какой маломерочный плащ ему всучили. Работники из ОБХСС продолжали собирать и изучать материал. Они видели, как два раза приезжала на вокзал девочка лет шестнадцати, вызванная Рыбниковой, и привозила несколько плащей. В папке, что лежит у меня в портфеле, есть показания семнадцати покупателей, есть протоколы опознания — пятнадцать из семнадцати сразу же опознали по фотографии Захарову.

Девчонка старательно выводит под мою диктовку  В среду смогу показать все адвокатам В узком коридорчике десяток таких пухлых помалкивающих дверей А ведь ей только тридцать лет Любопытно было бы поговорить с таким типом И надо, чтобы ни одно нарушение закона