— Слово об этом самом... ну... как его? князе Игореве... Шестнадцать строк наизусть и характеристики русских князей...
— Не «князе Игореве», — поправил Борис Николаевич. — А «Слово о полку Игореве». Ну, читай, Железников.
— С начала читать? — мрачно уточнил Лешка.
— С первой строки.
Лешка откашлялся:
— «Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий... — глухо забубнил он, — трудных повестий о...» — Лешка запнулся, с надеждой поискал глазами по классу — кто подскажет.
— Старостин! — вызвал Борис Николаевич. — Скажи Железникову, в чем его ошибка.
Пятерочник Витя Старостин всегда рад выскочить.
— Вы, Борис Николаевич, нам перевод задали выучить, а Железников с левой стороны зубрил!
— Не мне говори, а Железникову, — поправил Старостина Борис Николаевич. — И что значит «с левой стороны»? Ты, Старостин, хотел сказать, что Железников невнимательно слушал вчера домашнее задание и потому выучил древнерусский текст? Скажи, Железников, а перевод ты учил?
— По-немецкому не велели никогда переводы заучивать, — убежденно возразил Лешка. — Велели немецкие стихи на немецком и учить. — Он шумно вздохнул и встал в позу. — «Айн фихтенбаум штейт айнзам им норден ауф калер хе...» — Железников отмахнулся от учителя и побрел на свое место, обреченно стаскивая «молнию» до пупа.Борис Николаевич с сердитым, недовольным лицом наклонился над журналом. Ребята съежились и уткнули носы в хрестоматии.
— К доске пойдет... — Карандаш взлетел вверх, ко- го-то приметил и с размаху клюнул. — Пойдет Тиунова!
Вылезая, Люська больно стукнулась коленом. Краем глаза ухватила напоследок из хрестоматии: «...серым волком по земле, сизым орлом под облаками...». Дома она читала про волка низким гудящим голосом, про орла — высоким, звонким. Слышал бы кто, как Люська умеет читать стихи — в красивой позе, с выражением в голосе и на лице. Нет, никто не слышал.
