В узком коридорчике десяток таких пухлых помалкивающих дверей

— У Фроловой уже есть адвокат? — Да. Васильков. Он мне вчера звонил, спрашивал, когда можно будет познакомиться с делом. — Что ж, он неплохой адвокат. Я укладываю в портфель плащ — синюю болонью. — Дал бы я вам машину... — радушно сообщает Мухин. — Но все в разгоне? — понимающе спрашиваю я. — От вас не утаишь! — восхищается начальник. — Ничего, на метро доеду. Звоню мужу, чтобы сказать про отпуск, и слышу в трубке служебный ответ: «Майор Свиридов на выезде». Хотела бы я знать, получит ли он отпуск к двадцатому. Могут и не дать. Тогда... Я запираю на ключ дверь, обитую дерматином, под который не пожалели ваты. В узком коридорчике десяток таких пухлых помалкивающих дверей, и в конце, у лестницы — скамейка; с нее, завидев меня, поднимается девочка-подросток. А... Это Лида. Давно я ее не видела. — Ольга Петровна, я вас дожидаюсь. — У Лиды жалкий просительный взгляд. — Здравствуй, Лида. Ну как твои дела? Пойдем со мной, проводишь до метро. — Дела у меня ничего. — Она спускается по лестнице впереди меня. — Мать написала... Велит узнать, когда вы у нее будете. — Как раз к ней и направляюсь. — Значит, теперь уже скоро? — Думаю, что суд будет в конце июля или, на крайний случай, в первых числах августа. Дома-то у вас как? — Я дома давно не была, уже с месяц. Меня на заводе в общежитие устроили. — А у тети Гали бываешь? Лида молчит. Не хочет выдавать Рыбникову. Ей кажется, что я спрашиваю, бывает ли она у тети Гали в больнице, но Рыбникова-то уже дома, ее выписали неделю назад. Мне об этом сразу же сообщили из больницы, а сама Рыбникова даже не позвонила, хотя телефон у нее есть. Значит, они с Лидой надеются, что я еще не знаю. Придется сказать... — Ее ведь выписали. — Да, — бормочет Лида, опустив голову. — Я была у нее дома. Вчера была. Убралась, постирала. Тетя Галя сама ничего не может. Ей даже вставать с постели не разрешено. Она еще очень-очень слабая...

Раз в месяц можешь себе что-нибудь купить Девчонка старательно выводит под мою диктовку  В среду смогу показать все адвокатам Не за плату койку сдала, а пожалела А ведь ей только тридцать лет Любопытно было бы поговорить с таким типом