Она боится, что Валя предложит поставить вместо ее подписи безликую ссылку на эти женские журналы — французский и итальянский. А ведь она взяла оттуда только факты, только главные линии моды. Но форма подачи у нее своя, самостоятельная...
.jpg)
Валя медлит, она и в самом деле собирается предложить Стефании Антоновне, чтобы «Мода взрослеет» пошла без подписи, чтобы под заметкой стояло: «По страницам «Эр клер» и «Нои донне» — читателей это привлекает, а разницы в гонораре никакой...
И в это время Таня с простодушным любопытством спрашивает Стефанию Антоновну:
— А откуда вы знаете итальянский?
Стефания Антоновна улыбается слабой, какой-то нездешней улыбкой:
— В мое время в консерватории уроки итальянского были обязательными. Партию Розины я готовила на итальянском языке...
Она склоняется над раскрытой сумкой, делая вид, что не замечает смущенного молчания своих собеседниц и того, как они обмениваются быстрыми испуганными взглядами: консерватория, партия Розины — не может быть!
— Ах, это было так давно! — словно извиняется перед ними Стефания Антоновна. — Но в память об этом я назвала Розиной мою курицу... И, представьте себе, она уже понимает, что Розина — она!,. Такое смышленое существо...
— Курица?!
— Да... Совсем простая хохлатка... Впрочем, может быть, она и породистая, но я не знаю куриных пород. На рынке обычно продают битую птицу, а на прошлой неделе одна старушка принесла живую курицу. Я, конечно, тут же сбегала домой за деньгами, и старушка была так мила, она согласилась ждать...
Переход от итальянского языка, от консерватории к совсем простой хохлатке, которая уже откликается на имя Розина, так стремителен, что собеседницы ощущают какое-то помутнение рассудка. Валя впервые услышала, что эта смешная Стефания когда-то училась в консерватории. С. Нарекая досталась Вале от ее предшественницы, которая ушла на пенсию. Валина предшественница, может быть, и знала про консерваторию и партию Розины... А Валя вообще ничего не знает о своем постоянном авторе С. Нарской. Но, наверное, можно было раньше сообразить, что до «Ромашки-волшебницы» у Стефании была совсем другая жизнь...
