— Я тоже думала о лете. Вот, прочтите. «Ромашка- волшебница».
В «Ромашке-волшебнице» семь страниц на машинке через один интервал. Валя пробегает глазами: «Что за прелесть этот летний луг, испещренный яркими цветами!
Вот нежный колокольчик задумчиво склонил свою головку. Вот ромашка так и манит вас погадать: «Любит — не любит...»
Валя уже привыкла к лирическому стилю своего постоянного автора и, перелистнув сразу две страницы, доходит до сути: «Настой из ромашки сделает ваши волосы золотистыми...»
— А что-нибудь новое здесь есть?
— В университетской библиотеке я нашла книгу о лечебных травах. Восемнадцатый век!
— А виза?
— Там, в конце... Подписал профессор Китайгородский...
Допрос неприятный, но необходимый.
— Теперь обзор моды.
Из сумки извлекается статья «Мода взрослеет». Десять страниц, из них Вале придется оставить две.
В комнату заглядывает Таня из отдела писем, и Стефания Антоновна радостно бросается ей навстречу:
— Я принесла то, что вы просили! Фартучек с рюшами! — Она достает из сумки новенькую, чистенькую, специально вычерченную выкройку.
— Огромное, преогромное спасибо! — восторгается Таня.
Она и не просила у Стефании выкройку, она вообще не умеет шить, но, наверное, сболтнула при Стефании, что дочке нужен новый фартук, и вот, пожалуйста, получила эту выкройку, которая теперь будет у нее валяться без толку.
— А еще что есть? — Таня сует нос в плетеную сумку.
Таня только в редакторском кабинете застенчивая, а так она человек бойкий и любознательный. Валя внимательно читает статью «Мода взрослеет» и вычеркивает целыми абзацами. С. Нарекая поглядывает на нее печальными глазами. Она знает, что из «Ромашки-волшебницы» в редакции тоже непременно вычеркнут самые красивые, поэтические места. Но, несмотря на такое варварское отношение к стилю, Стефания Антоновна и впредь не изменит поэзии и красоте. Она надеется, что когда-нибудь в редакции ее поймут и станут печатать не куцыми заметочками, а большими и прекрасными статьями.
Валя безжалостно вычеркивает абзац про милую девичью застенчивость и еще три абзаца про таинственное обаяние платья из серого струящегося шелка, о котором чарующе писал Джон Голсуорси (1867—1933), создавший поэтический образ Ирэн... И еще многое, многое другое вычеркивает Валя, а потом задает обычный вопрос:
— Тут все... верно?
Стефания Антоновна опускает глаза: — Я делала по «Эр клер» и по «Нои донне»...
