— Почему бы и не повышивать в свободное время? — подает голос Таня из отдела писем, закадычная Валина подруга. — Теперь у женщин два выходных. А в письмах все просят, чтобы мы открыли заочную школу художественной вышивки.
— А из этой школы принимали бы в заочный институт благородных манер! — язвит Лунев. — Куда мы идем, товарищи? Куда?!.
Планерка оживляется. Все согласны, что журнал идет не туда.
— В такой обстановке я отказываюсь докладывать о своих планах! — Валя перебирает лежащие у нее на коленях рисунки и выкройки, всем своим видом показывая, что совершенно расстроена, что буквально выбита из колеи.
На самом деле Валя абсолютно спокойна. Она добилась своего — вмешался редактор.
— Аркадий! Редколлегия решила, что нашему журналу надо печатать материалы для дома, для семьи. Поэтому совершенно незачем па каждой планерке третировать эти материалы, тем более что они пользуются успехом, вызывают много откликов...
— За прошлую неделю Карповой пришло сто сорок три письма, — мстительно вставляет Таня, — а Луневу на его очерк пришло только одно, да и то от однофамильца, который справлялся, не родственник ли...
Выпалив эти сведения, Таня прячется за мощный коллектив отдела писем. Лунев гневно сопит, но сидящий рядом с ним Сеня из отдела науки придерживает его и сообщает сочным, авторитетным голосом:
— Кстати, жемчуг скоро войдет в моду во всем мире. Японцы год назад жутко им затоварились и развили бешеную рекламу...
Авторитетность Сени, как всегда, покоряет редактора.
— Жемчуг так жемчуг. Почему бы и не дать? Только раз уж зашел о нем спор, справьтесь, есть ли он в продаже. Прошлый раз мы дали блюда из фасоли, а оказалось, что фасоли нет в магазинах. Мне жена сразу об этом сообщила, а потом, помните, масса протестов посыпалась...
— Всего-то и было тринадцать писем о фасоли, — уточняет преданная Таня.
— Вместо того чтобы сочинять жалобы на наш отдел, эти тринадцать разгневанных читателей могли пройтись до ближайшего рынка и купить там фасоли. Сколько угодно! — негодует Валя Карпова.
— На частную торговлю мы ориентироваться не можем! — вмешивается ответственный секретарь. — Кроме того, я хотел бы напомнить Карповой, чтобы на рисунках не было никаких сверхмини. Прошлый раз уже в день сдачи номера пришлось срочно вызывать художника и прикрывать колени.
— И совершенно зря испортили прелестные рисунки, — свысока бросает Валя. — Разве это сверхмини? Вы, очевидно, вообще не видели, что такое просто мини!
— И слава богу! — восклицает ответственный секретарь.
— А почему, собственно, ты не видел? — всерьез изумляется Сеня. — В «Науке и технике» все девчата носят вот такие мини. — Сеня вытягивает в центр редакторского кабинета свои длиннющие ноги в ботинках сорок четвертого размера и тычет пальцами возле карманов брюк, демонстрируя ответственному секретарю, какие мини носят на соседнем этаже, в «Науке и технике».
Все смеются, глядя, как багровеет лысина ответственного секретаря. Для всех планерка уже закончилась и все считают, что после споров на серьезные темы пора отдохнуть.
Редактор с трудом наводит порядок:
— Кстати, кто у вас дает в следующий номер обзор моды?
— Стефания Антоновна. А кому же еще? — изумляется Валя.
— Какая Стефания Антоновна?
— Все та же Нарекая! — отвечает за Валю ответственный секретарь.
— Кажется, мы здесь уже не раз говорили, что этот автор нам не подходит, — мрачно напоминает редактор.
— Прекрасно! — соглашается Валя. — Нам не подходит Стефания — значит, завтра же я попытаюсь договориться с Толей Лисичкиным. Если он, разумеется, забыл, чем кончился его первый визит в нашу редакцию...
При имени Толи Лисичкина редактор нервно вздрагивает. Толя — восходящая звезда моды. Но, по мнению редактора, этот Лисичкин рисует свои фасоны слишком абстрактно и даже сексуально. Валя однажды приводила его в редакцию. Толя показывал свои рисунки, но не пожелал принять ни одного доброго совета, вел себя высокомерно, грубил и, покидая редакторский кабинет, демонстративно хлопнул дверью.
— Не будем возвращаться к Лисичкину! — непреклонно заявляет редактор. — Можно подумать, что на нем свет клином сошелся. Есть и другие имена...
— Так нельзя работать! — возмущается Валя. — Найдем другого автора, и тогда — пожалуйста! — откажемся от Стефании, если она вам не нравится. Читатели, по-моему, довольны ее материалами.
— Пишут ей! — как эхо, звучит Танин голос. — Каждый день пишут.
