— Ну, Валера! Теперь гляди и удивляйся! — Серега поманил вертевшегося поблизости мальчонку. — Эй ты, сбегай до Парамоновых, скажи Люське, что сеструха зовет. Антонина, скажи, зовет, велела идти, да поскорее... — Он подмигнул Малинину. — Имеем шанс... Сей же час заявится ее величество Люська... Объему большего, однако
сходство на лице. И тут возникает острый и принципиальный вопрос: законно ли, что продавщицами в магазине работают родные сестры? Хотя фамилии у них разные? Если притом одна из них, то есть пресловутая Люська, — родная жена товарищу бригадиру? Где, спрашивается, справедливость? Зарплату выписывает Парамонов, а относим мы ее до копеечки Парамоновой жене. Вся власть в их руках...
— Воюешь, значит, с Парамоновыми не на жизнь, а на смерть? — спросил Малинин.
— Моя война у меня вот где сидит! — Серега постучал ребром ладони себе по загривку. — До правления от нас двадцать километров, до района — все сто...
Они отошли от магазина, сели под лохматой ветлой на пропыленную траву-дворняжку. Старухи все сердитей косились на Серегу с Малининым, а молодые горожанки заторопились на озеро или в лес. Не для того у людей отпуск, чтобы торчать перед запертыми дверьми сельских магазинов. А Малинин уйти не мог: в кармане артельные деньги, у ног пустой рюкзак.
— Гляди, Люська жмет! — подтолкнул его Серега.
На всех парах пронеслась мимо растрепанная толстуха, стукнула в магазинную дверь, скрылась внутри и тотчас вылетела на крыльцо.
— Калмыков! Опять за свое взялся? А ты подумал, что делаешь? С гобой ехать — магазин, что ли, на весь день закрывать?
— Чего закрывать? — отозвался, не вставая, Серега. — Ты поторгуешь... Двое вас по штату-аппарату...
— У меня отгул сегодня! Законный выходной!
— Зимой отгуляешь... Сейчас все без выходных.
— Ох, Калмыков! Много на себя берешь!
— Послушайте... — мирно вмешался Малинин. — Споры спорами, а магазин пора бы открыть.
