— А ты чего разоряешься? Откуда такой взялся? — Антонина выскочила, будто только и дожидалась, когда посторонний сунется. — Нализался с утра — так сиди и помалкивай! Знаем мы вас, калмыковских дружков! Ты бы в зеркало на себя поглядел! На рожу свою!
Серега ликовал:
— Гляди, Валера, гляди!.. Властелины без маски!..
— Иди ты знаешь куда!.. — буркнул Малинин.
Зло его взяло на Серегу, втянувшего во всю эту деревенскую кашу. Что за дурацкое положение! Продавщицы тебя отхлестали по-базарному, старухи из очереди зыркают с неприязнью: принесло еще одного воителя на нашу голову! На кой все это ему, Малинину, нужно?
А обе подлейшие бабы, отхлеставшие его по-базарному, во всю мощь двух опытных голосов, снова захлопнули дверь и загремели засовом.
— В милицию телефонят... — предположила очередь.
— Милицией нас не запугаешь! — Серега поправил галстук на белой бельевой резинке вокруг шеи. — На такой случай я при полном параде, со всей предусмотрительностью... — Доволен он был собой чрезвычайно. — А конфликт, между прочим, разгорается с невиданной силой... Торговля находится на замке... Труженики на выпасах понапрасну ожидают машину с товарами повседневного спроса... Чепе районного масштаба!
— Ну а дальше что будем делать? — спросил Малинин.
— По итогам сегодняшнего дня я двину острый сигнал в печать. Распишу, какая такая торговля происходит в Хотюхове в ответственное время, когда все труженики села на сенокосе...
— Зачем же по каждому случаю в печать?..
Малинин уже расстегивал карман брезентовой куртки, пальцы коснулись приятной мягкой кожи удостоверения... Он заранее знал, что сейчас будет. Черт их знает, как они успевают мгновенно переворачиваться: отъявленный наглец, скотина смотрит милягой и самым твоим задушевным другом, в лепешку расшибается, чтобы тебе помочь, угодить, содействовать!
